Песня про военных в исполнении мужчины с глубоким смыслом

Скинул берцы. Поставил в угол. Выключил новости, выдернул шнур. Город не слышал ни взрыва, ни стука, Только фальшивый рекламный шум. Здесь кофе навынос и гладкие речи, Девчонки снимают себя для сетей. А я по привычке ищу бандерлогов В прицеле случайных прохожих людей. Я здесь три недели. По паспорту — месяц. Но кажется, прожита целая жизнь... Моя жизнь поделилась на «до» и на «после». Провел эту линию прямо в душе. Я вроде бы дома, но чувствую гость я, И мне среди вас неуютно уже. Вокруг слишком много пластмассовых масок, Улыбок гнилых, дорогих коньяков. Здесь столько ублюдков, что даже до ада Их не пропустят сквозь створы замков. Их в ад не берут. Не хватает крюков. Пытаюсь уснуть, но подушка — как камень. За стенкой соседи включают блатняк. А там пацаны прикрывают нас с вами, Ложатся в окопы, в огненный мрак. Там правда звенит после первой затяжки, Там слово мужчины закон и в тройне. А тут эти клоуны, офис-растяпы, Плюются дерьмом у страны на спине. Они продают то, что мы защищали, Считая просмотры свои в инстаграмм. Моя жизнь поделилась на «до» и на «после». Провел эту линию прямо в душе. Я вроде бы дома, но чувствую гость я, И мне среди вас неуютно уже. Вокруг слишком много пластмассовых масок, Улыбок гнилых, дорогих коньяков. Здесь столько ублюдков, что даже до ада Их не пропустят сквозь створы замков. Их в ад не берут. Не хватает крюков Мать говорит: «Всё пройдет, ты же сильный». Батя молчит, опуская свой взгляд. Сильный... Да только осколки той пыли До сих пор в моих легких ночами свистят. Я пью эту водку, пытаясь согреться, Ищу в их глазах хоть крупицу тепла. Но вижу лишь тех, кто умеет вертеться, Чья совесть дешевле простого стекла.